Занятие 25. Орот Тшува, 6 глава 7 абзац

С начала Сотворения подобало вкусу дерева быть таким же, как и вкус его плодов.

 Все средствам, поддерживающим некое высокое духовное стремление глобального масштаба, стоило бы пробуждать в душе чувства  столь же интенсивные и приятные, как и те, что пробуждает в ней сама цель, когда мы представляем себе её. 

Однако, природа земли, нестабильность   жизни и ослабленность духовности, ограниченной телесными рамками привели к тому, что только вкус плода, конечной цели, главного идеала ощущается с его приятностью и великолепием, однако, “деревья”, несущие “плод”, при всей их необходимости для выращивания этого плода, огрубели, погрузились в материальность и утратили свой вкус. Это грех земли, за который она была проклята. когда проклят был также человек за его грех. 

Но каждый дефект в конце концов должен быть исправлен. Поэтому обещано нам со всей ясностью, что настанут дни, когда вернётся творение к своему изначальному состоянию, и вкус дерева станет как вкус плода, ибо исправит земля свой грех, и пути  практической жизни перестанут заслонять собой приятность идеального света, опирающегося на достойные средства, помогающие ему выйти из потенции в действие.

Сама тшува, освобождая  поток внутренней духовной энергии, погрязший в трясине сокрытия и потерявший стремление  к идеальной цели; выпуская на простор дух справедливости, который прежде был стеснён; сама тшува   придаст мощи духу идеала проникнуть во всей силе также и в детали всех многочисленных средств и приспособлений, и во всех них будет ощущаться вкус сияния цели, и не будет больше человек нести позор ленности по дороге  истинной жизни.

Глава шестая, продолжаем дальше по тексту

5

Бытие, действие, совершаемое человеком по выбору, и воля, неизменно присущая человеку, вместе составляют великую цепь, звенья которой неотделимы друг от друга. Желание человека связано с его поступками. Также поступки прошлого не выпадают ни из потока жизни, ни из желания в его источнике.  И поскольку нет вещи, полностью отделённой, желание властно наложить свою печать, придавая определённый образ также тем делам, которые в прошлом. (Желание властно произвольно формировать события прошлого, так как связь поступков человека с их источником — желанием — не может оборваться полностью).

И в этом — тайна тшувы, которую создал Всевышний до сотворения мира. А именно, дал дополнительные полномочия силе духовного творчества души в отношении действий и реальности, настолько, чтобы власть её охватывала также и прошлое. Влияние дурного поступка продолжает распространяться, порождая  уродство и зло, ущерб и гибель, всё время, пока не “отчеканит” для него желание новую форму. Отчеканило ему желание форму добрую — начинает он сам привлекать добро и приятность, радость Всевышнего и свет Его.

6

Дела (человека) говорят внутри (его) души. Каждое действие, проистекающее путём долгих превращений  из (источника) добра и святости, поскольку происходит оно из святого источника, ведь именно существование святости стало его причиной, дало ему возможность проявиться в реальности, пройдя бесчисленные преобразования, по пути из сокровенных высот  к практическому совершению доброго дела, — поэтому в момент реализации оно возвращает свет к его источнику, гонит волны в обратном направлении, расширяя путь влиянию святости и увеличивает его, действуя снизу наверх. 

Верно и обратное: каждое действие, источник которого испорчен, так же как “родитель” его — исток нечистый, так и оно загрязняет духовное пространство того, кто его совершил; пока не вырвет его с корнем из  источника человек, властвующий над своими делами и над своими желаниями великой силой тшувы, и тогда, особенно при поднятии его в область действия любви, обретёт оно постоянное “жилище” в глубинах добра, и будет гнать волны снизу вверх, как это обычно происходит с делами  изначально добрыми.

ה.

הַהֲוָיָה, הַמַּעֲשֶׂה הַבְּחִירִי שֶׁל הָאָדָם וּרְצוֹנוֹ הַקָּבוּעַ, הִנָּם שַׁלְשֶׁלֶת אַחַת גְּדוֹלָה שֶׁמֵּעוֹלָם אֵינָם נִתָּקִים אֶחָד מֵחֲבֵרוֹ. חֵפֶץ הָאָדָם קָשׁוּר בְּמַעֲשָׂיו. גַּם הַמַּעֲשִׂים שֶׁל הֶעָבָר אֵינָם נִתָּקִים מִמַּהוּת הַחַיִּים וְהַחֵפֶץ בִּמְקוֹרוֹ. כֵּיוָן שֶׁאֵין דָּבָר מִתְנַתֵּק לְגַמְרֵי, יֵשׁ בְּיַד הַחֵפֶץ לְהַטְבִּיעַ צִבְיוֹן מְיֻחָד גַּם עַל הַמַּעֲשִׂים שֶׁעָבְרוּ. וְזֶהוּ סוֹד הַתְּשׁוּבָה, שֶׁבָּרָא אוֹתָהּ הַקָּדוֹשׁ-בָּרוּךְ-הוּא קֹדֶם שֶׁבָּרָא אֶת הָעוֹלָם. כְּלוֹמַר: הִרְחִיב אֶת כֹּחַ הַיְצִירָה הַנַּפְשִׁית הָרוּחָנִית בִּיחוּשָׂהּ אֶל הַמַּעֲשִׂים וְהַהֲוָיָה, עַד שֶׁתִּהְיֶה תּוֹפֶסֶת בִּרְשׁוּתָהּ גַּם אֶת הֶעָבָר. הַפְּעֻלָּה הָרָעָה הוֹלֶכֶת וּמִתְגַּלְגֶּלֶת, מְסַבֶּבֶת כִּעוּר וָרַע, הֶפְסֵד וְכִלָּיוֹן, כָּל זְמַן שֶׁלֹּא הִטְבִּיעַ הָרָצוֹן עָלֶיהָ צִבְיוֹן חָדָשׁ. הִטְבִּיעַ עָלֶיהָ הָרָצוֹן צִבְיוֹן שֶׁל טוֹב, מְגַלְגֶּלֶת הִיא עַצְמָהּ טוֹב וְנֹעַם, חֶדְוַת ד’ וְאוֹרוֹ.

ו.

הַמַּעֲשִׂים מְדַבְּרִים הֵם בְּתוֹךְ הַנְּשָׁמָה. כָּל פְּעֻלָּה, שֶׁהִיא מִשְׁתַּלְשֶׁלֶת אַחֲרֵי הִשְׁתַּלְשְׁלֻיּוֹת רַבּוֹת מֵהַטּוֹב מֵהַקֹּדֶשׁ, כְּשֵׁם שֶׁהִיא נוֹבַעַת מִמְּקוֹר הַקֹּדֶשׁ, שֶׁהַמְּצִיאוּת שֶׁל הַקֹּדֶשׁ גָּרְמָה לָהּ אֶת הֲוָיָתָהּ, אֶת הִתְגַּלּוּתָהּ אֶל הַפֹּעַל וְאֵין קֵץ לַסִּבּוֹת אֲשֶׁר הִתְגַּלְגְּלוּ מֵרוּם חֶבְיוֹן עַד אֲשֶׁר בָּאָה פְּעֻלָּה טוֹבָה זוֹ אֶל הַגִּלּוּי הַמַּעֲשִׂי — כָּכָה בִּהְיוֹתָהּ כְּבָר יוֹצְאָה אֶל הַפֹּעַל הִיא מְשִׁיבָה אֶת הָאוֹר לְשָׁרְשָׁהּ, הִיא מַכָּה אֶת הַגַּלִּים לְאָחוֹר וּמַרְחֶבֶת הִיא אֶת פְּעֻלַּת הַקֹּדֶשׁ וּמְגַדַּלְתָּהּ מִמַּטָּה לְמַעְלָה. וְהוּא הַדִּין לְהֵפֶךְ, כָּל פְּעֻלָּה שֶׁמְּקוֹרָהּ מֻשְׁחָת, כְּשֵׁם שֶׁהַמָּקוֹר הַטָּמֵא הוּא מְחוֹלְלָהּ כָּךְ הִיא מְגַלָּה אֶת חֶלְאָתָהּ בְּתוֹכִיּוּת הָרוּחַ הָעוֹשָׂה אוֹתָהּ, עַד אֲשֶׁר יַעַקְרָהּ מִמְּקוֹרָהּ הָאִישׁ הַשַּׁלִּיט עַל מַעֲשָׂיו וְעַל רְצוֹנוֹ בַּכֹּחַ הַגָּדוֹל שֶׁל תְּשׁוּבָה, שֶׁאָז, בְּהִתְעַלּוּתָהּ בְּיִחוּד לְמִדַּת הָאַהֲבָה, תִּקְבַּע אֶת מְדוֹרָהּ בְּעֹמֶק הַטּוֹב וְתַכֶּה אֶת הַגַּלִּים מִמַּטָּה לְמַעְלָה, כְּהִלְכוֹת הַפְּעֻלּוֹת הַטוֹבוֹת לְטוֹבָה.

Глава шестая, абзацы 3-4

Естественная боязнь греха — это здоровая человеческая природа  в отношении общей морали; и это же — особая природа Израиля, если речь идёт о всяком грехе и нарушении с точки зрения Торы и заповедей, — наследия общины Яакова. И эта особая природа возвращается к евреям лишь благодаря изучению Торы народом: изучению Торы ради взращивания мудрецов, талмидей хахамим, а  также изучению Торы в установленное для этого время широкими слоями народа. И невозможно, чтобы вернулся Израиль к своему прежнему здоровью, (способности) жить природной жизнью, пока не вернётся к нему так же его духовная природа во всей полноте, а один из её аспектов, наиболее сильный из них, это естественная боязнь греха, избегание его и потребность в непременной тшуве, если вдруг, не дай Б-г, окажется в его руке какой-либо грех или преступление.

 И когда окрепнет жизненная сила народа, когда (сможет)  охватить все стороны (его жизни), тогда прекратится брожение, омрачающее  сознание, и национальные институты также придут к тому, чтобы включить в число  постоянных направлений своей работы возвращение к отличающей Израиль глубокой естественной нравственности, которая чувствительна к различию в толщину волоса между запрещённым и разрешенным; и все тонкости Закона Торы и постановлений Мудрецов будут признаны, как пути, (ведущие к раскрытию ) уникальной сущности (народа Израиля), без которых  вовсе невозможна свежая национальная жизнь.

4

Моральные дефекты, корень которых — отклонение от естественной нравственности, завершают своё действие через отклонение от нравственности Б-жественной — отход от религии. Оставление заповедей Всевышнего и бунт против них,  что есть ужасающее моральное падение, приходит к человеку не иначе как через страшную погруженность в грубость материальной жизни. Возможно, в течение некоторого времени может блуждать поколение, всё или частично, в (некоторых) странах и областях, пораженное нравственной слепотой такого рода, что вовсе не будет чувствовать морального падения, которое есть в отходе от законов Б-га. Однако, из-за этого не потеряет вещь своей ценности, тшува всегда готова прийти и раскрыться; ведь болезнь забвения духовного мира не сможет занять прочного положения в человеческой природе, подобной источнику, который (может быть) замутнён, (но потом) возвращается к (прежней) прозрачности.

ג.

יִרְאַת חֵטְא הַטִּבְעִית הִיא הַטֶֶּבַע הָאֱנוֹשִׁי הַבָּרִיא בְּיַחַס לַמּוּסָר הַכְּלָלִי, וְהִיא הַטֶּבַע הַיִּשְׂרְאֵלִי הַמְיֻחָד בְּיחַשׂ לְכָל חֵטְא וְעָווֹן מִצַּד הַתּוֹרָה וְהַמִּצְוָה מוֹרָשָׁה קְהִלַּת יַעֲקֹב. וְאֵין טֶבַע זֶה חוֹזֵר לְיִשְׂרָאֵל כִּי אִם עַל יְדֵי תַּלְמוּד תּוֹרָה בְּהָמוֹן, תַּלְמוּד תּוֹרָה לְגַדֵּל תַּלְמִידֵי חֲכָמִים, וְתַלְמוּד תּוֹרָה שֶׁל קְבִיעוּת עִתִּים לַתּוֹרָה לֶהָמוֹן הָרָחָב. וְאִי אֶפְשָׁר שֶׁיַּחֲזֹר יִשְׂרָאֵל לְאֵיתָנוֹ לִחְיוֹת חַיִּים טִבְעִיִּים כִּי אִם כְּשֶׁיָּשׁוּב לוֹ גַּם טִבְעוֹ הָרוּחָנִי בִּכָל מִלּוּאָיו, שֶׁאֶחָד מֵהֶם, וְהַיּוֹתֵר חָזָק שֶׁבָּהֶם, הוּא זֶה הַטֶּבַע שֶׁל יִרְאַת הַחֵטְא, הַסִּלּוּד מִמֶּנּוּ, וּתְבִיעַת הַתְּשׁוּבָה הַקְּבוּעָה אִם נִזְדַּמֶּן חָלִילָה לְיָדוֹ אֵיזֶה דְּבַר עֲבֵירָה וְעָווֹן. וּבְהִתְגַּבְּרוּת כֹּחַ הַחַיִּים שֶׁבָּאֻמָּה, בְּהַקִּיפוֹ אֶת כָּל צְדָדָיו, תִּפָּסֵק הַתְּסִיסָה הַמַּעֲכִירָה אֶת הַדַּעַת, וְהַמַּכְשִׁירִים הַלְּאֻמִּיִּים יָשׁוּבוּ כֻּלָּם לְהִתְעַסֵּק גַּם כֵּן בִּדְבַר הַקְּבִיעוּת שֶׁל הַהַחֲזָרָה אֶל הַטִּבְעִיּוּת הַמּוּסָרִית הָעֲמֻקָּה וְהַמְיֻחֶדֶת לְיִשְׂרָאֵל, שֶׁהִיא מְדַקְדֶּקֶת כְּחוּט הַשַּׁעֲרָה בֵּין אָסוּר לְמֻתָּר, וְכָל דִּקְדּוּקֵי תּוֹרָה וְדִקְדּוּקֵי סוֹפְרִים יֻכְּרוּ לְמַהְלְכֵי חַיִּים עַצְמִיִּים, שֶׁאִי אֶפְשָר כְּלָל לְחַיִּים לְאֻמִּיִּים רַעֲנַנִּים מִבַּלְעָדָם. 

ד.

הַפְּגָמִים הַמּוּסָרִים שֶׁהַשֹּׁרֶשׁ שֶׁלָּהֶם הוּא הַנְּטִיָּה מֵהַמּוּסָר הַטִּבְעִי, הִנָּם גּוֹמְרִים אֶת פְּעֻלָּתָם עַל יְדֵי נְטִיָּה מֵהַמּוּסָר הָאֱלֹהִי שֶׁל נְסִיגָה מֵהַדָּת. הָעֲזִיבָה וְהַמְּרִידָה נֶגֶד מִצְווֹת ד’ הִיא יְרִידָה מוּסָרִית נוֹרָאָה, אֵינָהּ בָּאָה לָאָדָם כִּי אִם עַל יְדֵי שִׁקּוּעַ נוֹרָא בְּגַסּוּת הַחַיִּים הַחָמְרִיִּים. יֵשׁ אֶפְשָׁרוּת שֶּאֵיזֶה מֶשֶׁךְ זְמַן יִסְתַּבֵּךְ דּוֹר, בִּכְלָלוֹ אוֹ בַּחֲלָקָיו, בִּמְדִינוֹת וּבִמְחוֹזוֹת, בִּסְבַךְ עִוָּרוֹן מוּסָרִי כָּזֶה, עַד שֶׁלֹּא יָחוּשׁ כְּלָל אֶת הַיְרִידָה הַמּוּסָרִית שֶׁיֵּשׁ בַּעֲזִיבַת חֻקֵּי ד’. אֲבָל לֹא מִפְּנֵי זֶה יְאַבֵּד הַדָּבָר אֶת עֶרְכּוֹ, הַתְּשׁוּבָה הִיא תָּמִיד מֻכְרַחַת לָבוֹא וּלְהִתְגַּלּוֹת, כִּי הַמַּחֲלָה שֶׁל שִׁכְחַת הָעוֹלָם הָאֱלֹהִי לֹא תּוּכַל לָקַחַת מַעֲמָד אֵיתָן בְּטֶבַע הָאָדָם, דִּמְיוֹנָהּ כְּמַעְיָן נִרְפָּשׁ וְחוֹזֵר לִצְלִילוּתוֹ.

Занятие 17. 6-я глава. Орот а Тшува

1

Из глубин приходит тшува. Из той великой глубины, в отношении которой индивидуальная душа    не является самостоятельной структурой , но продолжает величественное всеобщее бытие. Желание тшувы прикасается к мировому Желанию, своему высшему Источнику; и поскольку  могучий поток Воли устремлен творить добро, тут же многочисленные реки (ручьи) изливаются во всех направлениях реальности,- явить добро и принести улучшение всем(у). “Велика тшува, которая приводит исцеление в мир; и (даже если) один сделал тшуву, прощают ему и всему миру в целом”. 

В великом канале, по которому струится жизненный сок, (не утративший своего основного), сущностного свойства, явлено единство всего сущего в его источнике; и духом витающим (постоянно незримо присутствующим) тшувы обновляется всё для блага высшего, чистейшего и сияющего.

Тшува приходит из стремления всего мироздания стать лучше, прозрачнее, прочнее  и совершеннее, чем оно есть. В этом желании спрятана жизненная сила преодоления ограниченности бытия (всего сотворённого) и его слабости.  И тшува отдельного человека, и, тем более, тшува общества, черпает свою силу из этого источника жизни, действующего непрерывно в своей мощи. 

2

Тшува обитает в сердце постоянно; и даже в сам момент греха тшува таится в душе, и она посылает свои лучи, которые проявятся после, когда придёт сожаление (раскаяние), призывающее к тшуве.

В глубине  реальной жизни, как она есть, заложена тшува, так как тшува  предшествует (сотворению) мира (она старше, чем мир); и прежде, чем пришёл грех, уже была приготовлена тшува для него. 

Поэтому нет в мире вещи надёжной, как тшува, и в конце всё придёт к исправлению; и тем более (народ) Израиля оповещён (уверен, обеспечен)  и подготовлен совершить тшуву, приблизиться к своему подлинному желанию, воплотить в жизнь природу своей души, вопреки всем железным заслонам, препятствующим проявлению этой несокрушимой (крепкой, могучей, здоровой) природы.