Участие в онлайн курсе “Рав Кук “Орот А Тшува” – Исправление Мира и Человека”, Натан Котляров

Избранное

Онлайн занятия курса «Орот а Тшува» проводятся по вторникам, йом шлиши, 17:00 вр. изр., постоянный линк для входа на лекцииhttps://lilmod.zoom.us/j/739164403
Подключитесь к аудио и включите чат при входе в виртуальный класс! Записаться на программу. Чат-группа в Телеграме.

Занятие 27. Еврейская близость к Богу: Естественная и осознанная

Невозможно человеку уйти от связанности с Богом,  и невозможно собранию Израиля отделиться от Оплота спасения, света Бога Израиля.

Однако, в этой невозможности, проявляющейся во всех поколениях, есть изначальная вынужденность, которая не позволяет ясности сознания проявить себя в действии.

Поэтому  приходит время, когда забвение нападает на человека, и лики ( сущности) отсекаются друг от друга, настолько, что абсолютное разделение становится возможным. И по прошествии забвения, на месте неотъемлемой части; соединения вынужденного, “спиной к спине”, возвышается красота человеческая  во всем её сиянии, такая, что разумный выбор призывает возвестить: “Она есть плоть от плоти моей”. И мир готов к явлению жизни и порождений ее, существующих вечно.

Возможность говорить отстраненно, свысока  про отход от веры, атеизм; полное разделение — это детища рассечения, приводящего к полному воссоединению, свободному (в выборе) образа (соединения).  «Как радуется жених невесте, так возрадуется тебе Бог твой».

Та же картина наблюдается в отношениях Торы и народа, когда изначальная связь постепенно разрушается,  посредством рассечения во сне. Но конечная цель рассечения — это строительство, приводящее к более совершенному объединению.

 И Тора возвращается к изучающим её. «И все сыновья твои — ученики Бога, и возвеличится мир твоих сыновей».

Занятие 26. Орот Тшува, 7 глава.

Ценность помыслов о тшуве,  представления её образа и размышлений о ней.

1.

Природа тшувы — давать человеку успокоение и серьёзность одновременно. Даже мимолётная мысль о тшуве способна утешить человека. В одной малой точке от её великого света уже заложено возвышенное блаженство целого мира, и вместе с тем она постоянно  представляет мысленному взору человека его недостатки, требующие восполнения, и это спасает его от высокомерия и несёт ему сладкий свет, придающий великую и непреходящую ценность его жизни.

Одно лишь мысленное представление тшувы превращает все грехи и порождаемую ими  тревогу, все душевные муки и всё безобразие грехов в источники утончённого наслаждения и душевного спокойствия, так как благодаря им открывается человеку глубина познания ненависти ко злу, и любовь к добру усиливается в нём с великой мощью, и превыше всякой логики и понимания он наслаждается счастьем утешения, в  котором чувствует ту особую приятность, которую Всевышний дарует баалей тшува, облагороженную переживанием разбитого сердца и сокрушенной души, связанную с глубокой верой в избавление и окончательное спасение.

2.

Всякая мысль о тшуве привязывает всё прошлое к будущему, а ведь будущее возвышается постоянно, вместе с возвышением желания, благодаря тшуве, совершаемой из любви.

3.

Через помыслы о тшуве слышит человек голос Бога, взывающий к нему через Тору, и через все чувства его сердца; из всего мироздания и  того, что его наполняет; и желание добра всё усиливается в нём, и сама плоть, ставшая причиной греха, постепенно утончается, настолько, что свет тшувы уже может проникнуть в неё.

Занятие 25. Орот Тшува, 6 глава 7 абзац

С начала Сотворения подобало вкусу дерева быть таким же, как и вкус его плодов.

 Все средствам, поддерживающим некое высокое духовное стремление глобального масштаба, стоило бы пробуждать в душе чувства  столь же интенсивные и приятные, как и те, что пробуждает в ней сама цель, когда мы представляем себе её. 

Однако, природа земли, нестабильность   жизни и ослабленность духовности, ограниченной телесными рамками привели к тому, что только вкус плода, конечной цели, главного идеала ощущается с его приятностью и великолепием, однако, “деревья”, несущие “плод”, при всей их необходимости для выращивания этого плода, огрубели, погрузились в материальность и утратили свой вкус. Это грех земли, за который она была проклята. когда проклят был также человек за его грех. 

Но каждый дефект в конце концов должен быть исправлен. Поэтому обещано нам со всей ясностью, что настанут дни, когда вернётся творение к своему изначальному состоянию, и вкус дерева станет как вкус плода, ибо исправит земля свой грех, и пути  практической жизни перестанут заслонять собой приятность идеального света, опирающегося на достойные средства, помогающие ему выйти из потенции в действие.

Сама тшува, освобождая  поток внутренней духовной энергии, погрязший в трясине сокрытия и потерявший стремление  к идеальной цели; выпуская на простор дух справедливости, который прежде был стеснён; сама тшува   придаст мощи духу идеала проникнуть во всей силе также и в детали всех многочисленных средств и приспособлений, и во всех них будет ощущаться вкус сияния цели, и не будет больше человек нести позор ленности по дороге  истинной жизни.

Кто прав, хасиды или литваки? Как правильно себя ощущать по отношению ко Всевышнему?

Природа вещей такова, что привычное мировоззрение, то самое сосредоточение (на) Б-жественном, проистекающее из идеологии монотеизма, которое наиболее распространено среди верующих,- это мировоззрение причиняет порой грусть и душевную слабость, приходящие, когда человек представляет себе, что он — создание ограниченное, далекое от Б-жественного совершенства, сияющего в свете великолепия своей мощи. И особенно слабость пробуждается, когда выделяются, подчеркиваются моральные несовершенства человека, при сравнении между положением человека и Б-жественным совершенством, в аспекте праведности и морали. Однако, эта слабость может уменьшиться, в той мере, в которой человек находит себя крепким и устойчивым в отношении морали, действий и личных качеств. Но все же, слабость не проходит полностью, из-за постоянного непроизвольного  противопоставления никчемного легкомыслия человека и Б-жественного величия, ошеломляющего беспредельным могуществом самый широкий ум.

Менее такого мировоззрения, давит на человека мировоззрение монотеистическое, склоняющееся в сторону пантеизма, очищенного от всех примесей (панентеизм), многие части которого выделяются в идеологической основе нового хасидизма, (провозгласившего), что нет ничего, кроме Божественного. (Нет нет никого, кроме Бога одного 😉 хабад-привет

  Человек находит, что если только он не захватит в своем представлении место для себя самого, тогда, оторвавшись в своем воображении от Бесконечного Совершенства он, несомненно, окажется обессиленным и несуществующим, попросту ничем;  даже более несуществующим, чем было бы согласно первому представлению. Ведь в первом случае считалось бы, что есть у него самого какое-то автономное существование, в его границах, с его желаниями и воззрениями, чувствами и склонностями, но мир его настолько мелок, до слабости и уничижения, по сравнению с бесконечным Божественным величием. Однако,  это не абсолютное уничижение, и не так это по второй идее, считающей, что нет ничего, кроме Абсолютного Божественного, и потому следование за личными наклонностями человека, опирающееся на мировоззрение, что есть самостоятельное существование, даже самое маленькое, это только обманчивое воображение. В связи со всем этим, должен был бы второй взгляд на мир ослабить дух человека в глубине своей сосредоточенности, ещё больше, чем первый взгляд. Однако, все не так, и этот последний взгляд сразу же возвращает  человеку мощь его силы, он только подбадривает его не забыть суть своего существования, отдалиться от всех дорог жизни, которые проистекают из ошибочной мысли собственного частного существования, оторванного в духовности от Бесконечного Божественного. Но если он ступил на эту дорогу, ему не нужно справляться с реальной проблемой, а лишь с ложно-воображаемой, и он уже безмерно счастлив.

  Однако, задача эта не так проста, как кажется на первый взгляд; выйти на свободу из пут воображения не проще, чем выйти на свободу из какого-либо реального заточения. Тем не менее, в конце концов, его воодушевление больше, чем у (того, кто следует) первой идее.

Однако, невозможно подступиться к ней никак иначе, а только через великое постоянство и упражнение ума самое чистое, какое только может быть по первой идее; и тогда она одевает последнюю идею светом своим во всех частных проявлениях, и становится ей домом и формой для ее содержания. Бог, в чертогах святых Его. 

Несмотря на то, что мысленный и чувственно-поэтический мир более очищается и поднимается с помощью второй идеи, полной света скромности и отрицания собственного существования,тем не менее, мир действия не может идти своим путём, постоянно следуя этому высшему взгляду. И вынужден человек принизить этот свет, т.к. необходимо ему обжиться в мире действия и быть связанным с первой, более внешней идеей; однако, с четким осознанием, что эта идея не выверенная сама по себе, и нет у нее самостоятельной ценности, а только она окружает мыслимым и воображаемым кругом вторую идею высшего взгляда, как мы упомянули. И тогда реальный мир становится спорым, и очищенным, и полным справедливости, а мир идей усиливается и поднимается под влиянием своего источника; и они всегда объединяются, с помощью объединения взглядов, и центр мироздания объединен, в цельном единстве.

ההשקפה האלוהית הכוללת

טבע הדבר הוא, שבההשקפה הרגילה, אותה ההתבוננות 

האלהית הבאה מהדעה המונוטאיסטית, שהיא ההשקפה 

היותר מפורסמת גם מצד האמונה, היא מסבבת לפעמים עצב וחלישות 

נפש, מפני הרפיון הבא ברוח האדם בציורו, שהוא בתור נמצא 

מסובב מוגבל וחלש רחוק הוא מההשלמה האלהית, המאירה באור 

תפארת גבורתה. ביחוד החולשה מתעוררת על ידי ההבלטה 

שהחסרונות המוסריים מתבלטים בנפש על ידי ההקבלה במעמד האדם, 

לעומת השלמות האלהית, ביחש אל הצדק והמוסר. אמנם עלולה 

חולשה זו להיות מתמעטת באותה המדה שאדם מוצא את עצמו 

איתן במעמדו המוסרי, המעשי והמדותי. אבל מכל מקום אין החולשה 

נפקעת לגמרי, מפני ההשערה הזורמת של הצעירות החדלה לגבי 

הגודל האלהי, המבהיל בתעצומות אין סוף את הרעיון היותר רחב. 

פחות מההשקפה הזאת מיגעת את האדם ההשקפה 

המונוטאיסטית, הנוטה לההסברה הפנטאיסטית, 

כשהיא מזדככת מסיגיה, המובלטת בחלקים רבים ממנה בהחלק 

התבוני של החסידות החדשה, שאין שם דבר מבלעדי האלהות. 

האדם מוצא את עצמו, שאם אך לא יתפס בתוכיותו מקום 

בפני עצמו, שאז בהקרעו בדמיונו מהשלמות של אין תכלית האלהית, 

הוא ודאי חדל ורפוי, ואיננו כלום, ואיננו כלום עוד יותר מהאין 

כלום של הביטול הערכי שבא על ידי ההצטירות הראשונה, מפני 

שאז הוא נחשב שאמנם יש איזה מציאות לו בפני עצמו בגבולו ותחום 

חפצו והכרתו, רגשותיו ונטיותיו, אלא שעולמו הוא קטן באין שעור 

עד כדי חולשה ואפסיות לעומת הגודל האין תכליתי האלהי, אבל אין 

זאת אפסיות גמורה ומוחלטת בעצם, לא כן הוא בההשקפה השניה, 

המסברת שאין דבר חוץ מהאלהות המוחלטת, אם כן השיקוע בנטיותיו 

הפרטיות של האדם, הנשענות על השקפת החיים שיש איזה מציאות 

פרטית הוה לעצמה, אפילו בצורה שבקטנות, הוא רק הבל ושוא נתעה, 

וראוי היה לפי זה להשקפת עולם זו להיות מחלישה את רוח האדם 

במעמקי ההתבוננות שלה עוד יותר מהראשונה, מכל מקום אין הדבר 

כן, אלא שזו האחרונה משיבה לאדם מיד את עז נצחו, היא רק מעודדת 

אותו, שאין לו לשכח את אמתת הויתו, ושעליו להתרחק מכל ארחות 

החיים הנובעים מהמחשבה הטעותית של הישות של עצמו הפרטי, 

הקרוע ברוחניותו מהאין סוף האלהי, אבל כיון שהוא צועד על דרך 

זה, אין לו עוד לכבוש דבר של מציאות כי אם דבר של דמיון כוזב, 

וכבר הוא מאושר באין סוף. 

אמנם באמת אין עבודה זו קלה כל כך כמו שמצייר אותה 

הדמיון לכאורה, היציאה לחופש ממסגר הדמיון היא עבודה לא פחות 

קשה מהיציאה לחופש מאיזה מסגר מציאותי, מכל מקום סוף סוף עז 

רוח לו הוא יותר מהמחשבה הראשונה. 

אבל אי אפשר לגשת אליה כי אם על ידי ההרגל הגדול 

וההתלמדות השכלית היותר זכה שאפשר להיות על פי ההשקפה 

הראשונה, ואז היא מלבשת את המחשבה האחרונה באורה לכל פרטיה, 

ונעשית לה בית קיבול והיכל. ד’ בהיכל קדשו. 

אך אף על פי שהעולם העיוני וההרגשי השירי הוא יותר 

מזדכך ומתעלה על ידי המחשבה השניה, המלאה מאור הענוה 

וביטול היש, מכל מקום העולם המעשי איננו יכול להיות הולך 

את דרכו על פי ההסתכלות התדירית העליונה הזאת, ומוכרח הוא 

האדם להנמיך את אורו מצד הכרח הסתגלותו לעולם המעשה ולהיות 

קשור בהמחשבה ההיכלית הראשונה, אבל בידיעה ברורה, שהיא 

איננה מחשבה ברורה כשהיא לעצמה, ולית לה מגרמה כלום, אלא 

שהיא מסובבת בסיבוב שכלי וציורי ממהלך המחשבה העליונה של 

ההסתכלות השניה שאמרנו. ואז העולם הממשי נעשה מזורז ומלובן 

ומלא צדק, והעולם המחשבי מתגבר ועולה מברכת מקורו, והם 

מתאחדים תמיד, על ידי הבטות מאוחדות, ומרכז הויה מאוחד, 

ביחודא שלים.

Глава шестая, продолжаем дальше по тексту

5

Бытие, действие, совершаемое человеком по выбору, и воля, неизменно присущая человеку, вместе составляют великую цепь, звенья которой неотделимы друг от друга. Желание человека связано с его поступками. Также поступки прошлого не выпадают ни из потока жизни, ни из желания в его источнике.  И поскольку нет вещи, полностью отделённой, желание властно наложить свою печать, придавая определённый образ также тем делам, которые в прошлом. (Желание властно произвольно формировать события прошлого, так как связь поступков человека с их источником — желанием — не может оборваться полностью).

И в этом — тайна тшувы, которую создал Всевышний до сотворения мира. А именно, дал дополнительные полномочия силе духовного творчества души в отношении действий и реальности, настолько, чтобы власть её охватывала также и прошлое. Влияние дурного поступка продолжает распространяться, порождая  уродство и зло, ущерб и гибель, всё время, пока не “отчеканит” для него желание новую форму. Отчеканило ему желание форму добрую — начинает он сам привлекать добро и приятность, радость Всевышнего и свет Его.

6

Дела (человека) говорят внутри (его) души. Каждое действие, проистекающее путём долгих превращений  из (источника) добра и святости, поскольку происходит оно из святого источника, ведь именно существование святости стало его причиной, дало ему возможность проявиться в реальности, пройдя бесчисленные преобразования, по пути из сокровенных высот  к практическому совершению доброго дела, — поэтому в момент реализации оно возвращает свет к его источнику, гонит волны в обратном направлении, расширяя путь влиянию святости и увеличивает его, действуя снизу наверх. 

Верно и обратное: каждое действие, источник которого испорчен, так же как “родитель” его — исток нечистый, так и оно загрязняет духовное пространство того, кто его совершил; пока не вырвет его с корнем из  источника человек, властвующий над своими делами и над своими желаниями великой силой тшувы, и тогда, особенно при поднятии его в область действия любви, обретёт оно постоянное “жилище” в глубинах добра, и будет гнать волны снизу вверх, как это обычно происходит с делами  изначально добрыми.

ה.

הַהֲוָיָה, הַמַּעֲשֶׂה הַבְּחִירִי שֶׁל הָאָדָם וּרְצוֹנוֹ הַקָּבוּעַ, הִנָּם שַׁלְשֶׁלֶת אַחַת גְּדוֹלָה שֶׁמֵּעוֹלָם אֵינָם נִתָּקִים אֶחָד מֵחֲבֵרוֹ. חֵפֶץ הָאָדָם קָשׁוּר בְּמַעֲשָׂיו. גַּם הַמַּעֲשִׂים שֶׁל הֶעָבָר אֵינָם נִתָּקִים מִמַּהוּת הַחַיִּים וְהַחֵפֶץ בִּמְקוֹרוֹ. כֵּיוָן שֶׁאֵין דָּבָר מִתְנַתֵּק לְגַמְרֵי, יֵשׁ בְּיַד הַחֵפֶץ לְהַטְבִּיעַ צִבְיוֹן מְיֻחָד גַּם עַל הַמַּעֲשִׂים שֶׁעָבְרוּ. וְזֶהוּ סוֹד הַתְּשׁוּבָה, שֶׁבָּרָא אוֹתָהּ הַקָּדוֹשׁ-בָּרוּךְ-הוּא קֹדֶם שֶׁבָּרָא אֶת הָעוֹלָם. כְּלוֹמַר: הִרְחִיב אֶת כֹּחַ הַיְצִירָה הַנַּפְשִׁית הָרוּחָנִית בִּיחוּשָׂהּ אֶל הַמַּעֲשִׂים וְהַהֲוָיָה, עַד שֶׁתִּהְיֶה תּוֹפֶסֶת בִּרְשׁוּתָהּ גַּם אֶת הֶעָבָר. הַפְּעֻלָּה הָרָעָה הוֹלֶכֶת וּמִתְגַּלְגֶּלֶת, מְסַבֶּבֶת כִּעוּר וָרַע, הֶפְסֵד וְכִלָּיוֹן, כָּל זְמַן שֶׁלֹּא הִטְבִּיעַ הָרָצוֹן עָלֶיהָ צִבְיוֹן חָדָשׁ. הִטְבִּיעַ עָלֶיהָ הָרָצוֹן צִבְיוֹן שֶׁל טוֹב, מְגַלְגֶּלֶת הִיא עַצְמָהּ טוֹב וְנֹעַם, חֶדְוַת ד’ וְאוֹרוֹ.

ו.

הַמַּעֲשִׂים מְדַבְּרִים הֵם בְּתוֹךְ הַנְּשָׁמָה. כָּל פְּעֻלָּה, שֶׁהִיא מִשְׁתַּלְשֶׁלֶת אַחֲרֵי הִשְׁתַּלְשְׁלֻיּוֹת רַבּוֹת מֵהַטּוֹב מֵהַקֹּדֶשׁ, כְּשֵׁם שֶׁהִיא נוֹבַעַת מִמְּקוֹר הַקֹּדֶשׁ, שֶׁהַמְּצִיאוּת שֶׁל הַקֹּדֶשׁ גָּרְמָה לָהּ אֶת הֲוָיָתָהּ, אֶת הִתְגַּלּוּתָהּ אֶל הַפֹּעַל וְאֵין קֵץ לַסִּבּוֹת אֲשֶׁר הִתְגַּלְגְּלוּ מֵרוּם חֶבְיוֹן עַד אֲשֶׁר בָּאָה פְּעֻלָּה טוֹבָה זוֹ אֶל הַגִּלּוּי הַמַּעֲשִׂי — כָּכָה בִּהְיוֹתָהּ כְּבָר יוֹצְאָה אֶל הַפֹּעַל הִיא מְשִׁיבָה אֶת הָאוֹר לְשָׁרְשָׁהּ, הִיא מַכָּה אֶת הַגַּלִּים לְאָחוֹר וּמַרְחֶבֶת הִיא אֶת פְּעֻלַּת הַקֹּדֶשׁ וּמְגַדַּלְתָּהּ מִמַּטָּה לְמַעְלָה. וְהוּא הַדִּין לְהֵפֶךְ, כָּל פְּעֻלָּה שֶׁמְּקוֹרָהּ מֻשְׁחָת, כְּשֵׁם שֶׁהַמָּקוֹר הַטָּמֵא הוּא מְחוֹלְלָהּ כָּךְ הִיא מְגַלָּה אֶת חֶלְאָתָהּ בְּתוֹכִיּוּת הָרוּחַ הָעוֹשָׂה אוֹתָהּ, עַד אֲשֶׁר יַעַקְרָהּ מִמְּקוֹרָהּ הָאִישׁ הַשַּׁלִּיט עַל מַעֲשָׂיו וְעַל רְצוֹנוֹ בַּכֹּחַ הַגָּדוֹל שֶׁל תְּשׁוּבָה, שֶׁאָז, בְּהִתְעַלּוּתָהּ בְּיִחוּד לְמִדַּת הָאַהֲבָה, תִּקְבַּע אֶת מְדוֹרָהּ בְּעֹמֶק הַטּוֹב וְתַכֶּה אֶת הַגַּלִּים מִמַּטָּה לְמַעְלָה, כְּהִלְכוֹת הַפְּעֻלּוֹת הַטוֹבוֹת לְטוֹבָה.