Глава шестая, абзацы 3-4

Естественная боязнь греха — это здоровая человеческая природа  в отношении общей морали; и это же — особая природа Израиля, если речь идёт о всяком грехе и нарушении с точки зрения Торы и заповедей, — наследия общины Яакова. И эта особая природа возвращается к евреям лишь благодаря изучению Торы народом: изучению Торы ради взращивания мудрецов, талмидей хахамим, а  также изучению Торы в установленное для этого время широкими слоями народа. И невозможно, чтобы вернулся Израиль к своему прежнему здоровью, (способности) жить природной жизнью, пока не вернётся к нему так же его духовная природа во всей полноте, а один из её аспектов, наиболее сильный из них, это естественная боязнь греха, избегание его и потребность в непременной тшуве, если вдруг, не дай Б-г, окажется в его руке какой-либо грех или преступление.

 И когда окрепнет жизненная сила народа, когда (сможет)  охватить все стороны (его жизни), тогда прекратится брожение, омрачающее  сознание, и национальные институты также придут к тому, чтобы включить в число  постоянных направлений своей работы возвращение к отличающей Израиль глубокой естественной нравственности, которая чувствительна к различию в толщину волоса между запрещённым и разрешенным; и все тонкости Закона Торы и постановлений Мудрецов будут признаны, как пути, (ведущие к раскрытию ) уникальной сущности (народа Израиля), без которых  вовсе невозможна свежая национальная жизнь.

4

Моральные дефекты, корень которых — отклонение от естественной нравственности, завершают своё действие через отклонение от нравственности Б-жественной — отход от религии. Оставление заповедей Всевышнего и бунт против них,  что есть ужасающее моральное падение, приходит к человеку не иначе как через страшную погруженность в грубость материальной жизни. Возможно, в течение некоторого времени может блуждать поколение, всё или частично, в (некоторых) странах и областях, пораженное нравственной слепотой такого рода, что вовсе не будет чувствовать морального падения, которое есть в отходе от законов Б-га. Однако, из-за этого не потеряет вещь своей ценности, тшува всегда готова прийти и раскрыться; ведь болезнь забвения духовного мира не сможет занять прочного положения в человеческой природе, подобной источнику, который (может быть) замутнён, (но потом) возвращается к (прежней) прозрачности.

ג.

יִרְאַת חֵטְא הַטִּבְעִית הִיא הַטֶֶּבַע הָאֱנוֹשִׁי הַבָּרִיא בְּיַחַס לַמּוּסָר הַכְּלָלִי, וְהִיא הַטֶּבַע הַיִּשְׂרְאֵלִי הַמְיֻחָד בְּיחַשׂ לְכָל חֵטְא וְעָווֹן מִצַּד הַתּוֹרָה וְהַמִּצְוָה מוֹרָשָׁה קְהִלַּת יַעֲקֹב. וְאֵין טֶבַע זֶה חוֹזֵר לְיִשְׂרָאֵל כִּי אִם עַל יְדֵי תַּלְמוּד תּוֹרָה בְּהָמוֹן, תַּלְמוּד תּוֹרָה לְגַדֵּל תַּלְמִידֵי חֲכָמִים, וְתַלְמוּד תּוֹרָה שֶׁל קְבִיעוּת עִתִּים לַתּוֹרָה לֶהָמוֹן הָרָחָב. וְאִי אֶפְשָׁר שֶׁיַּחֲזֹר יִשְׂרָאֵל לְאֵיתָנוֹ לִחְיוֹת חַיִּים טִבְעִיִּים כִּי אִם כְּשֶׁיָּשׁוּב לוֹ גַּם טִבְעוֹ הָרוּחָנִי בִּכָל מִלּוּאָיו, שֶׁאֶחָד מֵהֶם, וְהַיּוֹתֵר חָזָק שֶׁבָּהֶם, הוּא זֶה הַטֶּבַע שֶׁל יִרְאַת הַחֵטְא, הַסִּלּוּד מִמֶּנּוּ, וּתְבִיעַת הַתְּשׁוּבָה הַקְּבוּעָה אִם נִזְדַּמֶּן חָלִילָה לְיָדוֹ אֵיזֶה דְּבַר עֲבֵירָה וְעָווֹן. וּבְהִתְגַּבְּרוּת כֹּחַ הַחַיִּים שֶׁבָּאֻמָּה, בְּהַקִּיפוֹ אֶת כָּל צְדָדָיו, תִּפָּסֵק הַתְּסִיסָה הַמַּעֲכִירָה אֶת הַדַּעַת, וְהַמַּכְשִׁירִים הַלְּאֻמִּיִּים יָשׁוּבוּ כֻּלָּם לְהִתְעַסֵּק גַּם כֵּן בִּדְבַר הַקְּבִיעוּת שֶׁל הַהַחֲזָרָה אֶל הַטִּבְעִיּוּת הַמּוּסָרִית הָעֲמֻקָּה וְהַמְיֻחֶדֶת לְיִשְׂרָאֵל, שֶׁהִיא מְדַקְדֶּקֶת כְּחוּט הַשַּׁעֲרָה בֵּין אָסוּר לְמֻתָּר, וְכָל דִּקְדּוּקֵי תּוֹרָה וְדִקְדּוּקֵי סוֹפְרִים יֻכְּרוּ לְמַהְלְכֵי חַיִּים עַצְמִיִּים, שֶׁאִי אֶפְשָר כְּלָל לְחַיִּים לְאֻמִּיִּים רַעֲנַנִּים מִבַּלְעָדָם. 

ד.

הַפְּגָמִים הַמּוּסָרִים שֶׁהַשֹּׁרֶשׁ שֶׁלָּהֶם הוּא הַנְּטִיָּה מֵהַמּוּסָר הַטִּבְעִי, הִנָּם גּוֹמְרִים אֶת פְּעֻלָּתָם עַל יְדֵי נְטִיָּה מֵהַמּוּסָר הָאֱלֹהִי שֶׁל נְסִיגָה מֵהַדָּת. הָעֲזִיבָה וְהַמְּרִידָה נֶגֶד מִצְווֹת ד’ הִיא יְרִידָה מוּסָרִית נוֹרָאָה, אֵינָהּ בָּאָה לָאָדָם כִּי אִם עַל יְדֵי שִׁקּוּעַ נוֹרָא בְּגַסּוּת הַחַיִּים הַחָמְרִיִּים. יֵשׁ אֶפְשָׁרוּת שֶּאֵיזֶה מֶשֶׁךְ זְמַן יִסְתַּבֵּךְ דּוֹר, בִּכְלָלוֹ אוֹ בַּחֲלָקָיו, בִּמְדִינוֹת וּבִמְחוֹזוֹת, בִּסְבַךְ עִוָּרוֹן מוּסָרִי כָּזֶה, עַד שֶׁלֹּא יָחוּשׁ כְּלָל אֶת הַיְרִידָה הַמּוּסָרִית שֶׁיֵּשׁ בַּעֲזִיבַת חֻקֵּי ד’. אֲבָל לֹא מִפְּנֵי זֶה יְאַבֵּד הַדָּבָר אֶת עֶרְכּוֹ, הַתְּשׁוּבָה הִיא תָּמִיד מֻכְרַחַת לָבוֹא וּלְהִתְגַּלּוֹת, כִּי הַמַּחֲלָה שֶׁל שִׁכְחַת הָעוֹלָם הָאֱלֹהִי לֹא תּוּכַל לָקַחַת מַעֲמָד אֵיתָן בְּטֶבַע הָאָדָם, דִּמְיוֹנָהּ כְּמַעְיָן נִרְפָּשׁ וְחוֹזֵר לִצְלִילוּתוֹ.

Занятие 18. Поднятие желания и мудрости человечества

В мире есть хорошее содержание, которое постоянно совершенствуется, и это содержание раскрывается также в воле и природе человека. В прошлом  природа человека и его желание были более дикими, чем сейчас, а в грядущие времена станут они более спокойными и добрыми, чем в наши дни. В прошлом Тора и мораль занимались, в сущности, тем, что подавляли природное желание; ведь зло преобладало в нём. Но с течением времени, это положение меняется, вплоть до того, что уже мораль с её требованиями взыскует свободы для желания: предоставьте ему надлежащий простор, и вот тогда увидите, сколько блага сокрыто в нём!

Однако, в наши дни желание всё ещё содержит в себе некоторые примеси; и вслед за добрыми, продвинутыми искрами воли жаждут также эти примеси удостоиться свободы. Но их свобода разрушит мир и загрязнит его.

Идёт яростная  война, и каждый лагерь по праву защищает и по праву нападает. ”Свободные» сражаются за права добрых искр воли, чтобы не пострадали они от ненужного рабства, которое является лишь недостатком; а “поработители”, знающие прошлое во всей его красе, защищают рабство, чтобы не разрушили загрязненные части воли благородного здания Мира.

И великие душой должны способствовать восстановлению мира между станами, показывая каждому из них, где, на самом деле, пролегает граница его владений.

Развитие духа человека усиливает его разум и внутреннее стремление к добру, то есть к Божественному благу, которое является направляющей основой для откровения Бога и влияния Торы и пророчеств в мире.

В начале общий разум человечества был менее развит, и его стремления были также более варварскими. Тогда все Божественное стремление состояло в том, чтобы отвергнуть извращенный разум, порабощенный только животными инстинктами во всем человеческом сообществе, и всегда противостоять естественному желанию, чье пробуждение было больше направлено на безобразие и грех. Исправление мира на протяжении всей цепи поколений, с помощью высшего влияния через раскрытие Шехины в Израиле, испытания времени, рост общественного сознания и расширение наук сильно очистили человеческий дух. И хотя очищение его еще не завершено, в любом случае, значительная часть его помыслов и естественного стремления его воли сами по себе согласуются с божественным благом. 

И в отношении той части, которая уже очистилась, обязана либеральность распространяться, занимать пространство. Когда же традиция и религия, пусть даже в самом чистом виде, пытаются силой вернуть себе власть над этой облагороженной частью, — они не преуспеют. 

Задача их, однако, помочь человеческому духу в его чистоте идти по уже завоеванному пути, и поставить своей мишенью те части духа, которые всё еще не облагорожены, и пребывают в диком состоянии, как в древние времена.

И в связи с движением беспокойного «брожения» очищенных частей, опасность еще больше, поскольку нефильтрованные части, многочисленные остатки варварства, пребывают в своем непослушном естественном состоянии, а исправленная сторона человеческого духа защищает их крылом воображения, окутывая покрывалом иллюзорного блеска всевозможную мерзость и ложь.

Это святое дело тех, кто служит Богу, — до конца времён, пока дух нечистоты полностью не исчезнет, и величие человека  и мира не откроются в сиянии славы, в царстве Всемогущего.

יש בעולם תוכן טוב ההולך ומתעלה, וזה התוכן מתגלה הוא ברצונו ובטבעו של האדם גם כן. בעבר היה הטבע והרצון האנושי יותר פראי ממה שהוא כעת, ולימים הבאים יהיה יותר נח וטוב מההוה. בעבר היתה מהות התורה והמוסר פונה ביותר לביטול כח הרצון הטבעי, מפני שהרע היה מרובה בו, ולעתיד הולך הדבר ומקבל צורה חדשה, עד שהדרישה של החופש הרצוני תובעת תביעות מוסריות שיניחו את הרחבתה המבוקשת, שאז תראה כמה טובה צפונה בה. אבל בתוך הרצון העכשוי כמה סיגים עדיין יש בו, ומתוך הזכות של הניצוצות הטובים של הרצון שהתעלה חפצים גם אלה הסיגים לזכות בחופש, וחופשם יחריב את העולם ויזהם אותו. לזאת המלחמה עצומה היא, וכל מחנה מגינה בצדק, ולוחמת בצדק, החפשים לוחמים בעד ניצוצי הטוב של הרצון שלא יסבלו עבדות לאין צורך, שהוא אך למחסור, והמשועבדים, מכירי העבר ויודעיו בהדר טובו, מגינים על השעבוד, שלא יהרסו חלקי הרצון המזוהמים את הבנין האצילי של העולם. וגדולי הנפש צריכים לתווך את השלום בין הלוחמים, בהראותם לכל אחד מהם, מה הוא הגבול השייך לו באמת. ההתפתחות של רוח האדם מכשרת את שכלו העצמי ואת חפצו הפנימי להיות שואף אל הטוב הגמור, שהוא הטוב האלהי, שהוא היסוד של המגמה לכל התגלות אלהות, והשפעת התורה והנבואה בעולם. בימים הראשונים היה השכל הכללי של האנושיות פחות מפותח, וחפצו היה גם כן יותר ברברי. אז היה החזון האלהי כולו נועד לדחות את השכל הסורר, המשועבד רק להחפצים הבהמים בכללות החברה האנושית, ולדחוק תמיד את החפץ הטבעי, שהיתה התעוררותו יותר מכוונת לקראת הכיעור והחטא. התבסמות העולם על ידי כל המשך הדורות, על ידי ביסום היותר עליון של גילויי השכינה בישראל, ועל ידי נסיונות הזמנים, התגדלות היחש החברותי, והתרחבות המדעים, זיקקה הרבה את רוח האדם, עד שאף על פי שלא נגמרה עדיין טהרתו, מכל מקום חלק גדול מהגיונותיו ושאיפת רצונו הטבעי הנם מכוונים מצד עצמם אל הטוב האלהי. ונגד אותו החלק שכבר נזדכך מוכרחת היא הליבירליות להתפשט, לתפוס מקום. וכשבאה המסורת והדת אפילו בצורתה היותר טהורה לכבוש תחת ידה את זה החלק המזוקק לא תצליח. אבל צריכה היא לסייע את רוח האדם בנקודת טהרתו, ללכת במסלתו שכבר כבש, ולכוין את מטרתה נגד אותם חלקי הרוח, של הדעת והרצון האנושי, שעדיין לא נתבסמו, והם עומדים עוד במצבם הפראי כימי קדם. ולפי התנועה התסיסית של החלקים המבוסמים, עוד הסכנה בהם יותר גדולה, כשהחלקים הבלתי מבוסמים, השרידים הרבים של הברבריות, הולכים במצבם הטבעי הפרוע, והצד המתוקן שברוח האדם סוכך עליהם באברת דמיונו, להעטיף מעטה של ברק נוצץ על כל תועבה ושקר. זאת היא עבודת הקודש של עובדי ד’, עד קץ הימים, עד אשר רוח הטומאה כליל יחלוף, וזיו האדם והעולם יגלה בתפארת עזו, במלכות שדי.

Занятие 17. 6-я глава. Орот а Тшува

1

Из глубин приходит тшува. Из той великой глубины, в отношении которой индивидуальная душа    не является самостоятельной структурой , но продолжает величественное всеобщее бытие. Желание тшувы прикасается к мировому Желанию, своему высшему Источнику; и поскольку  могучий поток Воли устремлен творить добро, тут же многочисленные реки (ручьи) изливаются во всех направлениях реальности,- явить добро и принести улучшение всем(у). “Велика тшува, которая приводит исцеление в мир; и (даже если) один сделал тшуву, прощают ему и всему миру в целом”. 

В великом канале, по которому струится жизненный сок, (не утративший своего основного), сущностного свойства, явлено единство всего сущего в его источнике; и духом витающим (постоянно незримо присутствующим) тшувы обновляется всё для блага высшего, чистейшего и сияющего.

Тшува приходит из стремления всего мироздания стать лучше, прозрачнее, прочнее  и совершеннее, чем оно есть. В этом желании спрятана жизненная сила преодоления ограниченности бытия (всего сотворённого) и его слабости.  И тшува отдельного человека, и, тем более, тшува общества, черпает свою силу из этого источника жизни, действующего непрерывно в своей мощи. 

2

Тшува обитает в сердце постоянно; и даже в сам момент греха тшува таится в душе, и она посылает свои лучи, которые проявятся после, когда придёт сожаление (раскаяние), призывающее к тшуве.

В глубине  реальной жизни, как она есть, заложена тшува, так как тшува  предшествует (сотворению) мира (она старше, чем мир); и прежде, чем пришёл грех, уже была приготовлена тшува для него. 

Поэтому нет в мире вещи надёжной, как тшува, и в конце всё придёт к исправлению; и тем более (народ) Израиля оповещён (уверен, обеспечен)  и подготовлен совершить тшуву, приблизиться к своему подлинному желанию, воплотить в жизнь природу своей души, вопреки всем железным заслонам, препятствующим проявлению этой несокрушимой (крепкой, могучей, здоровой) природы.

Занятие 15. Орот а тшува — глава пятая, 4+

Орот а тшува — глава пятая

4

Дух тшувы витает в мире; и он транслирует миру его идеальный образ (или основной идеал?) и побуждение к развитию. Ароматом своих благовоний он облагораживает мир, наделяя потенциалом красоты и великолепия.

5

Упрямство придерживаться постоянно одного мнения и опираться на него в греховной суете, ставшей обычаем, — в действии ли,  в суждениях ли, — есть болезнь, происходящая из погруженности в тяжкое рабство, не позволяющее свету свободы тшувы светить со всей мощью. Ибо тшува стремится к изначальной истинной свободе, — к свободе Б-жественной, с которой несовместимо никакое рабство.

6

Без идеи тшувы, (без) покоя и уверенности (которые она несёт), человек не смог бы найти точку опоры, и жизнь духа не смогла бы получить развитие в мире.

 Этическое чувство требует от человека праведности и добра, совершенства, а нравственное совершенство, — как далеко от человека его воплощение в действие, как слабы его силы для того, чтобы направить свои поступки к чистоте идеала абсолютной праведности; а возможно ли стремиться к тому, что вовсе не достижимо?! 

Поэтому, тшува естественна для человека, и она его дополняет (до совершенства, идеала). Если человек обречён постоянно ошибаться, грешить против справедливости и нравственности, это не нарушает его цельности (совершенства), так как основа его цельности — постоянное страстное желание и стремление к совершенству, а это желание есть основа тшувы, которая направляет его постоянно на жизненном пути и подлинно дополняет его.    

6*

Тшува предшествует (сотворению) мира, и поэтому она — основа мира. Полнота жизни невозможна без продолжающегося раскрытия её сущностной природы, а поскольку природа сама по себе не способна к рефлексии и критике, то, с этой стороны, грех неизбежен. И нет человека праведного на земле, который делал бы (только) добро и (никогда) не грешил.

Но отрицание сущностной природы жизни  ради того, чтобы человек не грешил, само по себе  есть гораздо больший грех: “и искупит его от греха, который (взял он) на душу”.   

Поэтому тшува исправляет дефект и возвращает мир и жизнь к их источнику именно через раскрытие высшей основы их (природной) сущности, — мира свободы, — и именно поэтому Всевышнего называют “Бог жизни ”.

ד.

רוֹחַ הַתְּשׁוּבָה מְרַחֵף בָּעוֹלָם וְהוּא נוֹתֵן לוֹ אֶת עִיקַּר צִבְיוֹנוֹ וּדְחִיפַת הִתְפַּתְּחוּתוֹ, וּבְרֵיחַ בְּשָׂמָיו הוּא מְעַדֵּן אוֹתוֹ וְנוֹתֵן לוֹ אֶת כָּל כִּשְׁרוֹן יָפְיוֹ וַהֲדָרוֹ. 

ה.

הָעַקְשָׁנוּת לַעֲמֹד תָּמִיד בְּדֵעָה אַחַת וּלְהִתָּמֵךְ בָּהּ בְּחֶבְלֵי הַחַטָּאת שֶׁנַּעֲשׂוּ לְמִנְהָג, בְּין בְּמַעֲשִׂים בְּין בְּדֵעוֹת, הִיא מַחֲלָה הַבָּאָה מִתּוֹךְ שִׁקּוּעַ בְּעַבְדוּת קָשָׁה, שֶׁאֵינָהּ מְנִיחָה אֶת אוֹר הַחֵרוּת שֶׁל הַתְּשׁוּבָה לְהָאִיר בְּעֹצֶם חֵילָהּ; כִּי הַתְּשׁוּבָה הִיא שׁוֹאֶפֶת לְחֹפֶשׁ מְקוֹרִי אֲמִתִּי שֶׁהוּא הַחֹפֶשׁ הָאֱלֹהִי, שֶׁאֵין עִמּוֹ שׁוּם עַבְדוּת.

ו.

מִבַּלְעֲדֵי מַחֲשֶׁבֶת הַתְּשׁוֹבָה, מְנוּחָתָהּ וּבִטְחוֹנָהּ, לֹא יוּכַל הָאָדָם לִמְצֹא מָנוֹחַ, וְהַחַיִּים הָרוּחָנִים לֹא יוּכְלוּ לְהִתְפַּתֵּחַ בָּעוֹלָם. הַחוּשׁ הַמּוּסָרִי תּוֹבַעַ מֵהָאָדָם אֶת הַצֶּדֶק וְהַטּוֹב, אֶת הַשְּׁלֵמוּת, וְהַשְּׁלֵמוּת הַמּוּסָרִית כַּמָּה רְחוֹקָה הִיא מֵהָאָדָם לְהַגְשִׁימָהּ בְּפֹעַל, וְכַמָּה כֹּחוֹ חַלָּשׁ לְכַוֵּן מַעֲשָׂיו אֶל הַטֹּהַר שֶׁל אִידֵאַל הַצֶּדֶק הַגָּמוּר, וְאֵיְך יִשְׁאַף אֶל מַה שֶּׁאֵינֶנּוּ בִּיכָלְתּוֹ כְּלָל?! לָזֹאת, הַתְּשׁוּבָה הִיא טִבְעִית לָאָדָם, וְהִיא מַשְׁלִימַתוֹ. אִם הָאָדָם עָלוּל תָּמִיד לְמִכְשׁוֹל, לִהְיוֹת פּוֹגֵם בַּצֶּדֶק וּבַמּוּסָר, אֵין זֶה פּוֹגֵם אֶת שְׁלֵמוּתוֹ, מֵאַחַר שֶׁעִיקַּר יְסוֹד הַשְּׁלֵמוּת שֶׁלּוֹ הִיא הָעֲרִיגָה וְהַחֵפֶץ הַקָּבוּעַ אֶל הַשְּׁלֵמוּת. וְהַחֵפֶץ הַזֶּה הוּא יְסוֹד הַתְּשׁוּבָה, שֶׁהִיא מְנַצַּחַת תָּמִיד עַל דַּרְכּוׂ בַּחַיִּים וּמַשְׁלִימַתּוּ בֶּאֱמֶת. 

*ו.

הַתְּשׁוּבָה קָדְמָה לָעוֹלָם, וּלְפִיכָךְ הִיא יְסוֹד הָעוֹלָם. שְׁלֵמוּתָם שֶׁל הַחַיִּים הִיא דַּוְקָא עִם הֶמְשֵׁךְ הִתְגַּלּוּתָם עַל פִּי טִבְעָם הָעַצְמִי. וְכֵיוָן שֶׁהַטֶּבַע מִצַּד עַצְמוֹ אֵינוֹ בַּעַל הִסְתַּכְּלוּת וְהַבְחָנָה, הֲרֵי הַחֵטְא מֻכְרָח הוּא מִצַּד זֶה. וְאֵין אָדָם צַדִּיק בָּאָרֶץ אֲשֶׁר יַעֲשֶׂה טּוֹב וְלֹא יֶחֱטָא. וּבִיטּוּל עֶצֶם טִבְעִיּוּתָם שֶׁל הַחַיִּים, כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה הָאָדָם בִּלְתִּי-חוֹטֵא, זֶהוּ עַצְמוֹ הַחֵטְא הַיּוֹתֵר גָּדוֹל, «וְכִפֶּר עָלָיו מֵאֲשֶׁר חָטָא עַל הַנָּפֶשׁ». עַל כֵּן הַתְּשׁוּבָה מְתַקֶּנֶת אֶת הַקִּלְקוּל וּמַחֲזִירָה אֶת הָעוֹלָם וְאֶת הַחַיִּים לִמְקוֹרוֹ דַּוְקָא בְּגִילּוּי יְסוֹד עַצְמִיּוּתָם הָעֶלְיוֹן, עוֹלַם הַחֵירוּת, וְעַל שֵׁם כָּךְ מְכַנִּים שֵׁם ד’ אֱלֹהִים חַיִּים.